Происхождение и основные интерпретации понятия «бытие»

Для нас модель такого понимания  представляет собой вторичный, удаленный  от реальности уровень. Мы можем лишь реконструировать, т. е. системно воспроизвести  на сегодняшнем уровне человеческого  сознания, те представления о мире, которые были характерны для архаичного сознания, достигая этого путем его  обратной перекодировки, через анализ мифологических текстов, совмещенных  с современными данными науки.

В результате перед нами предстает  универсальная картина мира, построенная  на совершенно иных основаниях, чем  это осуществляется в абстрактно-понятийном восприятии, характерном для современного мышления. В центре ее лежит целостное  понятие мира как единства человека и среды его обитания. Объективности  в современном смысле здесь не могло быть, и реальность носила субъективированный, вторичный характер. Это была фактически сконструированная  реальность. Миф как оформление указанного подхода к миру представлял собой  не просто некий рассказ о нем (о реальных событиях), а некую  идеальную модель, интерпретирующую эти события через систему  героев и персонажей. Поэтому реальным становились именно последние, а  не мир как таковой.

Указанная универсальность  и целостность представлений  о мире в мифологическом сознании была обусловлена слабой разделенностью субъектно-объектных отношений. В  сознании архаичного человека господствует принцип отождествления всего со всем, и прежде всего полная тождественность  природы и человека, что позволяет  связать воедино внешне далеко отстоящие  друг от друга вещи, явления и  предметы, части человеческого тела и т. п. В результате мир, в котором  человек и природа неотделимы друг от друга, представлялся абсолютно  единым. Это порождало тотальное  представление о мире как о  живом организме (органицизм).

Для данной модели характерно понимание единства пространственно-временных  отношений, которые выступают в  качестве особого упорядочивающего начала Космоса. Мир упорядочивается  пространственно, через сакральные, узловые точки пространства (священные  места) и во временном отношении, путем выделения сакральных точек  времени (священные дни и праздники). Узловые точки пространства и  времени (святые места и святые дни) задают особую причинную детерминацию всех событий, опять же связывая воедино  системы природных и, например, этических  норм, вырабатывая в каждой из них  особую космическую меру, которой  должен следовать человек.

Данная модель мира основана на собственной логике, так называемой логике бриколажа (от одного из значений французского слова «bricole» – отскок шара на бильярде, рикошет или прибегание к уверткам), т. е. когда поставленная цель достигается окольными путями, через преодоление некоторых  особых жизненно важных противоположностей, имеющих соответственно положительное  и отрицательное значение (небо—земля, день—ночь, белое—черное, жизнь—смерть и т. п.). Таким образом, мир изначально трактуется диалектично, и достичь  какой-либо цели напрямую (напролом) нельзя. Например, чтобы войти в избушку  Бабы-яги, человек не обходит дом, что логично в нашей реальности, а просит сам дом развернуться «ко мне передом, к лесу задом»). Диалектика противоположных начал, противостоящих действий и явлений  позволяет создать целую систему  классификации мира (некий аналог философской системы категорий), которая в мифопоэтической модели и выступает средством упорядочивания бытия. Эти представления переходят  позже и в философию, что особенно заметно при создании различного рода классификационных рядов мира и систем противостоящих начал (ряд  элементов, лежащих в основе мира, борьба противоположностей как движущая сила развития и т. д.).

В науке и философии  также происходит конструирование  самых различных моделей мира, природного бытия.

Вещественно-субстратная  модель усматривает единство мира в  единстве физико-химического субстрата  и свойств. Данные современной науки  показывают, что объекты неживой  природы во всей Вселенной состоят  из одинаковых химических элементов. Раскрытие  внутренней структуры атома, открытие новых элементарных частиц позволяют  ставить вопрос о создании единой теории элементарных частиц, описывающей  субстратное единство элементов. В  биологии генетические исследования показывают, что в основе всех живых организмов лежит генетический код, состоящий  из четырех аминокислот. Устанавливается  тождественность физико-химического  состава живой и неживой материи  и т. д. Наконец, установлено, что  все вещества и элементы мира взаимосвязаны  между собой посредством электромагнитных, гравитационных и иных полей.

В функциональной (или номологической) модели единство мира объясняется наличием и функционированием единых законов. Речь идет о том, что в мире реализуется  некая универсальная связь. Так, Пифагор говорил о божественных математических законах гармонии и  мирового порядка. Лейбниц, исходя из идеи единых божественных математических законов, считал, что можно их свести в  систему уравнений и на основе этого объяснять любые явления. Лаплас, исходя из признания универсальных  законов, говорил об интеграции знания и возможности абсолютного познания мира. Эта концепция получила впоследствии название «лапласовский детерминизм», означающий, что если бы удалось связать в единое целое все знания о мире, все параметры тел и зафиксировать их в единых уравнениях, то можно было бы создать единую формулу, которая охватила все разнообразие мира.

В рамках изложенных выше моделей  частные законы отдельных сфер бытия  механически распространяются на понимание  мира в целом. В результате Вселенная  представляется абсолютно однородным образованием, что приводит к выводам  о возможности полного и окончательного ее познания. Однако это противоречит имеющимся на сегодняшний день научным  фактам. В частности, оказывается, что  универсальная связь реально  ограничена скоростью распространения  взаимодействий (принцип близкодействия), конечностью времени существования  объектов и конечностью энергии  объекта.

Другая модель единства мира, становящаяся ныне весьма популярной и получающей солидное научное подтверждение, носит название генетической. Здесь  утверждается, что мир есть целостность, эволюционирующая по единым законам  на основе общего исходного субстрата  и во вполне определенном едином направлении. В каком-то смысле здесь происходит диалектическое снятие и субстратной  и номологической моделей единства мира. Мощный импульс этот подход получает со стороны синергетики, вскрывающей  универсальные закономерности самоорганизации  систем во Вселенной. Еще более серьезным  подтверждением этой модели является антропный космологический принцип.

И наконец, помимо выше перечисленных, остаются многочисленные классические субстанциальные модели единства мира, о которых мы говорили выше. Думается, что их рано сбрасывать со счетов, учитывая современный интерес к вопросам философии природы.

Пространство и время

Чтобы полнее осветить суть философского понимания пространства и времени – важнейших феноменов  человеческой культуры и сущностных характеристик нашего индивидуального  существования, необходимо кратко проанализировать те представления о них, которые  существовали в прошлом.

Пространство является важнейшим  атрибутом бытия. Человек всегда живет в нем, осознавая свою зависимость  от таких его характеристик, как  размеры, границы, объемы. Он измеряет эти размеры, преодолевает границы, заполняет объемы, т. е. он сосуществует с пространством. Такое сосуществование  породило еще в архаическом сознании людей любопытные представления  о нем, которые интересны нам  и сегодня. В мифологии пространство одухотворено и разнородно. Это не хаос и не пустота. Оно всегда заполнено  вещами и в этом смысле является своеобразным преодолением и упорядочиванием  мира, тогда как хаос олицетворяет собой отсутствие пространства.

Это отражается в так называемых «мифах творения», которые присутствуют во всех мировых мифологиях и описывают  процесс постепенного оформления хаоса, его переход из неоформленного состояния  в пространство, как нечто оформленное, посредством его заполнения различными существами, растениями, животными, богами и т. д. Таким образом, пространство – это особым образом организованная совокупность объектов и процессов.

Для мифологического пространства характерно свойство спирального развертывания  по отношению к особому «мировому  центру» как некой точке, через  которую как бы проходит воображаемая «ось» разворота. Такое значение сохраняется и в современном  языке, где пространство ассоциируется  с понятиями, обозначающими «расширение», «простирание», «рост».

Кроме того, мифологическое пространство развертывается организованно, закономерно. Оно состоит из частей, упорядоченных определенным образом. Поэтому познание пространства, изначально основано на двух противоположных операциях  – анализе (членении) и синтезе (соединении). Это легло в основу более позднего понимания относительно однородного  и равного самому себе в своих  частях пространства. Однако основной характеристикой мифологического  пространства все же считается разнородность  и прерывность, т. е. в первую очередь  его качественная расчлененность.

Именно прерывность пространства формирует в сознании человека культурную значимость места, в котором он может  оказаться. Центр пространства –  это всегда место особой сакральной ценности. Внутри географического пространства оно ритуально обозначается некими особыми знаками, например камнем, храмом или крестом. Периферия пространства – это зона опасности, которую  в сказках и мифах, отражающих указанное понимание, должен преодолеть герой. Иногда это даже место вне  пространства (в неком хаосе), что  фиксируется в выражении «иди гуда, не знаю куда». Победа над этим местом и злыми силами означает факт освоения пространства. Такое понимание, в снятом виде, сохраняется и в  наше время. Достаточно указать на особого  рода ритуальные культурные пространства, где наше поведение должно подчиняться  фиксированным требованиям и  традициям. Так, на кладбище недопустимы  смех и танцы, а в дружеской  праздничной компании на лоне природы, наоборот, странно выглядит кислое и угрюмое выражение лиц. Наконец, важнейшим свойством мифологического  пространства является то, что оно  не отделено от времени, образуя с  ним особое единство, обозначаемое как хронотоп.

Как видим, пространство в  мифологическую эпоху трактовалось не как физическая характеристика бытия, а представляло собой своеобразное космическое место, в котором  развертывалась мировая трагедия борющихся  друг с другом богов, персонифицированных  добрых и злых сил природы, людей, животных и растений. Это было вместилище всех предметов и событий, жизнь  которых была в пространстве определенным образом упорядочена и подчинена  общим закономерностям. Это –  образ прежде всего культурного  пространства, которое иерархически упорядочено и качественно разнородно, а потому и его отдельные места  наполнены специфическими смыслами и значениями для человека. Отсюда понятен знаменитый шекспировский  образ мира как театра, на сцене  которого разыгрывается бесконечная  трагедия жизни, а люди выступают  как ее актеры.

Человек ощущал в древности  еще большую свою зависимость  от времени, так как с ним было связано понимание смерти, остановки  как его индивидуального времени, так и неизбежного исчезновения всего, что для него было значимо  и дорого в мире: от родных и близких  до любимых вещей. Человек жил  во времени и боялся его, что воплощено  в древнегреческой мифологии  в фигуре Крона, одного из сыновей-титанов  Урана. Крон, символизирующий собой  время, получает власть над Землей, зная, что его должен лишить власти один из его сыновей. Он пожирает всех сыновей, кроме одного, Зевса, которого удается спрятать. В этом эпизоде  время предстает как поток, уносящий с собой в небытие все сущее. В конце концов Зевс побеждает  Крона, и эта победа имела столь  огромное значение, что трактуется как начало нового времени, времени  царствования олимпийцев.

Таким образом, в архаическом  мифологическом сознании время –  это прежде всего некоторое «первовремя». Оно отождествляется с «прасобытиями», своеобразными кирпичиками мифической модели мира, что придает времени  особый сакральный характер со своим  внутренним смыслом и значением, которые требуют особой расшифровки. Позже указанные «первокирпичики» времени преобразуются в сознании человека в представления о начале мира, или начальной эпохе, которое  может конкретизироваться противоположным  образом: либо как золотой век, либо как изначальный хаос.

Мифическое время обладает свойством линейности в смысле разворачивания из некой нулевой точки, из момента творения мира. Но одновременно, уже возникнув, время приобретает свойство цикличности (повторяемости), что соответствует цикличности самой жизни людей, фиксируемой в различного рода календарных и сезонных ритуальных праздниках, основанных на воспроизведении событий мифического прошлого, поддерживающих порядок и гармонию мирового целого.

В процессе анализа мифологических представлений о пространстве и  времени мы обнаруживаем, что данные представления нельзя рассматривать  как порождение примитивного сознания. Особенно это относится к пониманию  тесной взаимосвязи пространства и  времени, цикличности и линейности в существовании мира. Пространственно-временной  континуум в мифологическом сознании выступает как основной параметр устройства Космоса. В Космосе имеются  особого рода сакральные точки (места), которые представляют собой центры мира. Иначе говоря, изначальный  хаос упорядочивается посредством  исходных пространственно-временных  отношений и основанных на них  структурообразующих ритуальных действий.

Неудивительно, что в силу своей принципиальной значимости для  человека понятия пространства и  времени с самого начала зарождения философии оказываются в числе  ее самых ключевых проблем. Остаются они в центре философского внимания и по сию пору, породив огромный вал соответствующей литературы. При этом никак нельзя сказать, что  философские представления о  времени и пространстве приобрели  сегодня завершенный характер. С  одной стороны, эти представления  всегда сопряжены с развитием  всего комплекса наук (а не одной  только физики) и учитывают их позитивные результаты, а с другой стороны, опираются  на собственные теоретические наработки  в русле целостного онтологического  подхода к их истолкованию.

В философии и науке  существовали самые разнообразные  трактовки пространства и времени.

Пространство понималось как:

– протяженная пустота, которую заполняли все тела, но которая от них не зависела (Демокрит, Эпикур, Ньютон);

– протяженность материи или эфира (Платон, Аристотель, Декарт, Спиноза, Ломоносов); форма бытия материи (Гольбах, Энгельс);

– порядок сосуществования и взаимного расположения объектов (Лейбниц, Лобачевский);

– комплекс ощущений и опытных данных (Беркли, Мах) или априорная форма чувственного созерцания (Кант).

Время также трактовалось по-разному:

– субстанция или самодовлеющая сущность, и с этим было связано начало выявления его метрических свойств (Фалес, Анаксимандр); с этой трактовкой связано возникновение субстанциальной концепции времени;

– Гераклит ставит вопрос о текучести, непрерывности и универсальности времени, закладывая традицию его динамической трактовки;

– Парменид, напротив, говорит о неизменности времени, о том, что видимая изменчивость – это особенность нашего чувственного восприятия мира, а истинным бытием обладает лишь вечное настоящее Бога; это можно считать возникновением статической концепции времени;

– Платон закладывает основы идеалистической реляционной трактовки времени. В его мире идей время статично, там царит вечность, а вот для «неистинного» мира телесных вещей время динамично и релятивно; тут есть прошлое, настоящее и будущее;