Хозяйственные системы

    Итак, из рассмотренных нами определений  становится ясно, что та или иная система будет функционировать  как иерархия или как спонтанный порядок в зависимости от величины трансакционных издержек.

    Представим  себе, что в «расширенном порядке  человеческого сотрудничества», как  называет Ф.Хайек капитализм, необходимо собрать информацию о том, что, как  и для кого производить. Наиболее дешевым способом окажется здесь  спонтанный порядок, ибо «собрать в  единый кулак» всю рассеянную информацию о ценах, предпочтениях, наличных ресурсах окажется непосильной никакому Центру задачей. Да, при этом существуют трансакционные издержки рыночной координации, но они  оказываются ниже тех издержек, которые  возникли бы в случае централизованного  прикрепления каждого производителя  к конкретному потребителю в  масштабах всей национальной экономики.

    А вот в рамках фирмы способом, экономящим трансакционные издержки, оказывается  иерархия. Здесь работники взаимодействуют друг с другом не при помощи ценовых сигналов; о том, чем ему заниматься и что производить, работник узнает от своего непосредственного начальства. Как иерархия устроена и армия, где, как известно, приказы не обсуждаются. Семья патриархального типа также устроена на принципах иерархического управления.

    Таким образом, мы подошли к интересному  выводу: оценивать эффективность  спонтанных порядков или иерархий необходимо не с точки зрения нормативных  оценок (плохие или хорошие), а с  точки зрения экономии трансакционных издержек. Конечно, это не единственный критерий, но он очень важен. Теория трансакционных издержек помогает понять, почему оказалась неэффективной социалистическая система хозяйства: попытка построить все общественное производство по типу фирмы, или «единой фабрики», как писал В.И. Ленин, оказалась несостоятельной из-за огромных трансакционных издержек, с которыми связано регулирование из Центра (Госплана). Интересно, что идеальное общество, о котором мечтали социалисты-утописты и последователи марксистского учения, в терминах неоинституциональной теории должно было бы представлять собой систему с нулевыми трансакционными издержками. Так, Р. Коуз утверждал, что абсолютно коммунистическое общество в его представлении - это система, в которой трансакционные издержки не существуют. Но в реальности социалистическая система оказалась «перегруженной» трансакционными издержками. Наивная социалистическая утопия, что можно в едином центре сосредоточить всю рассеянную в обществе информацию о ценностях ресурсов, о постоянно меняющихся предпочтениях потребителей и т. п., так и осталась утопией, нереализованной мечтой. Выдающийся вклад в развенчание иллюзий о возможности построения всего общественного хозяйства по типу иерархии внесли австрийские экономисты-неолибералы Ф. Хайек («Пагубная самонадеянность»), Л. Мизес («Социализм»), российский экономист Б. Бруцкус в своей работе «Социалистическое хозяйство», вышедшей еще в 1922 г., и другие экономисты.

    До  сих пор мы исследовали, каким  путем может передаваться информация о редких ресурсах в различных  хозяйственных системах. Но облик  той или иной системы зависит  и от упомянутых ранее институтов, или «правил игры», которых должны придерживаться все хозяйственные  агенты.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    2. Права собственности как «правила игры» в хозяйственных системах

    В современной экономической теории получило развитие направление экономического анализа, именуемое неоинституционализмом. Одной из наиболее известных теорий этого направления является экономическая теория прав собственности. У истоков теории прав собственности стояли два известных американских экономиста - Р. Коуз, о котором мы много говорили в предыдущем параграфе, и Армен Алчиан. В дальнейшем в разработке и использовании этой теории принимали активное участие такие известные экономисты неоинституциональной школы как И.Барцель, Г.Демсец, Д.Норт, Р.Познер и др.

    Своеобразие подхода авторов этой теории к  трактовке собственности и ее использованию в качестве методологической и общетеоретической основы экономического анализа состоит в следующем: во-первых, в своих исследованиях  они оперируют не привычным для  нас понятием «собственность», а  используют термин «право собственности». Не ресурс сам по себе является собственностью, а «пучок или доля прав по использованию ресурса - вот что составляет собственность».

    Полный  пучок прав, называемый «перечнем Оноре» (в честь английского юриста А.Оноре, впервые предложившего его в 1961 г.), состоит из следующих II элементов:

    1. Право владения, т. е. право исключительного физического контроля над благами;

    2. Право использования, т. е. право применения полезных свойств благ для себя;

    3. Право управления, т. е. право решать, кто и как будет обеспечивать использование благ;

    4. Право на доход, т. е. право обладать результатами от использования благ;

    5. Право суверена, т. е. право на отчуждение, потребление, изменение или уничтожение блага;

    6. Право на безопасность, т. е. право на защиту от экспроприации благ и от вреда со стороны внешней среды;

    7. Право на передачу благ в наследство;

    8. Право на бессрочность обладания благом;

    9. Запрет вредного использования,  т. е. запрет использования вещи способом, наносящим вред имуществу других хозяйственных агентов;

    10. Право на ответственность в виде взыскания, т. е. возможность взыскания блага в уплату долга;

    11. Право на остаточный характер, т. е. право на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление нарушенных правомочий.

    Права собственности понимаются как санкционированные  обществом (законами государства, административными  распоряжениями, традициями, обычаями и т.д.) поведенческие отношения между людьми, которые возникают в связи с существованием благ, и касаются их использования. Эти отношения представляют нормы поведения по поводу благ, которые любое лицо должно соблюдать в своих взаимодействиях с другими людьми или же нести издержки из-за их несоблюдения. Иначе говоря, права собственности есть не что иное, как определенные «правила игры», принятые в обществе. «Права собственности - это права контролировать использование определенных ресурсов и распределять возникающие при этом затраты и выгоды. Именно права собственности - или то, что, по мнению людей, является соответствующими правилами игры, - определяют, каким именно образом в обществе осуществляются процессы предложения и спроса».

    Вторая  отличительная черта теории прав собственности заключается в 

том, что  феномен собственности выводится  в ней из проблемы относительной  редкости, или ограниченности ресурсов: «Без какой-либо предпосылки редкостей  бессмысленно говорить о собственности». Правда, такой подход не является открытием  вышеназванных авторов; впервые  он был обоснован еще в 1871 г. австрийским  экономистом Карлом Менгером в книге  «Основания политической экономии». Собственность, писал К. Менгер, своим конечным основанием имеет существование благ, количество которых меньше по сравнению с  потребностями в них. Поэтому  институт собственности является единственно  возможным институтом разрешения проблем  «несоразмерности между надобностью  и доступным распоряжению количеством благ». Такое несоответствие ведет к тому, что центральным моментом отношений собственности становится их исключающий характер. Отношения собственности - это система исключений из доступа к материальным и нематериальным ресурсам. Отсутствие исключений из доступа к ресурсам (т.е. свободный доступ к ним) означает, что они - ничьи, что они не принадлежат никому или, что то же самое, всем. Такие ресурсы не составляют объекта собственности. По поводу их использования между людьми не возникают экономические, рыночные отношения.

    С точки зрения авторов теории прав собственности, исключить других из свободного доступа к ресурсам означает специфицировать права собственности  на них. Другими словами, спецификация прав собственности - это закрепление отдельных правомочий за одним или несколькими экономическими субъектами. Так, перечисленные выше 11 правомочий из «перечня Оноре» могут быть закреплены не обязательно за одним физическим или юридическим лицом, о чем мы подробнее скажем далее. Государству принадлежит особо важная роль в спецификации прав собственности, которые принимают вид формальных правил (законов, прописанных в различных законодательных актах и, прежде всего, в Конституции).

    Смысл и цель спецификации состоит в  том, чтобы создать условия для  приобретения прав собственности теми, кто ценит их выше, кто способен извлечь из них большую пользу. «Если права на совершение определенных действий могут быть куплены и  проданы, - пишет Р. Коуз, - их, в конце концов, приобретают те, кто выше ценит даруемые ими возможности производства или развлечения. В этом процессе права будут приобретены, подразделены и скомбинированы таким образом, чтобы допускаемая ими деятельность приносила доход, имеющий наивысшую рыночную ценность». Таким образом, основная цель спецификации, т. е. четкой определенности прав собственности, заключается в изменении поведения хозяйствующих субъектов таким образом, чтобы они принимали наиболее эффективные решения. Ведь только на собственника падают, в конечном счете, все положительные и отрицательные результаты осуществляемой им деятельности. Поэтому он и оказывается заинтересованным в максимально полном их учете при принятии решений.

    Приведем  пример, позволяющий лучше понять проблему спецификации прав собственности. Нередко нам приходится сталкиваться с так называемой «бесхозной»  землей в черте города. Как правило, это стихийные мусорные свалки, крошечные  огороды на окраинах города, сооруженные  в порядке «самозахвата» все  той же ничейной земли и т. п. Конфликтные  ситуации по этому поводу возникают  из-за того, что каждый из его участников полагает: он имеет право сваливать мусор или выращивать редиску; в то же время другие полагают, что они имеют право на чистый воздух и цивилизованный городской вид. На самом деле вся проблема заключается в том, что права собственности не специфицированы, правомочия не закреплены ни за одним из участников конфликта.

    Чем определеннее права собственности, тем сильнее стимул у хозяйствующего субъекта учитывать те выгоды или  тот ущерб, которые его решения  приносят другому лицу. Именно поэтому  в процессе обмена прав собственности  на те или иные блага они будут  переданы тому экономическому агенту, для кого они представляют наивысшую  ценность. Тем самым обеспечивается эффективное распределение ресурсов, поскольку в ходе обмена они перемещаются от менее производительного к  более производительному использованию, от лиц, менее их ценящих - к лицам, ценящим их больше. В экономической науке эта проблема рассматривается в известной теореме Коуза, с которой мы подробно познакомимся в гл. 15.

    В хозяйственной деятельности людей  известны два основных правовых режима: частной собственности и государственной собственности, а также смешанные (на основе этих двух) правовые режимы.

    Право частной собственности означает, что отдельное физическое или  юридическое лицо обладает всем пучком прав собственности или только некоторыми из 11 названных правомочий. Например, вы можете обладать лишь некоторыми из перечисленных прав, но не обладать остальными правами. Некоторые права  существуют лишь в определенной комбинации и, взятые сами по себе, не имеют никакой  ценности (например, правомочие седьмое  без правомочия первого). Комбинации этих прав с учетом того, что ими  обладают различные физические и  юридические лица, могут быть весьма разнообразными. Поэтому можно говорить о разнообразии форм собственности.

    Право государственной собственности  означает, что всем пучком прав или  различными его компонентами обладает исключительно государство, причем, чем в большей степени все 11 прав на подавляющую массу ограниченных ресурсов реализуются государством, тем в большей степени такая  система хозяйствования заслуживает  название иерархии.

    Современная хозяйственная система западных стран именуется «смешанной экономикой». И все-таки мы не совершим большой ошибки, если назовем эти страны капиталистическими. Во-первых, определяющим способом передачи информации в них является механизм ценовых сигналов, или спонтанный порядок. Во-вторых, в частной собственности находится преобладающая доля редких (ограниченных) ресурсов, главным из которых является капитал. Поэтому термин «смешанная экономика» отражает всего лишь то обстоятельство, что в чистом виде мы не наблюдаем ни спонтанного порядка, ни иерархии; ни правового режима исключительно частной собственности, ни исключительно государственной собственности. Речь не идет о некоем «третьем пути», по которому якобы идут такие страны, как Великобритания, Австрия, Швеция, Япония, Южная Корея и т. п. Более того, стремление расширить границы государственного сектора с неизбежностью будет усиливать иерархические компоненты в данной системе хозяйственных связей и чревато нарастанием трансакционных издержек, которые могут перечеркнуть благие намерения, с которыми связано усиление роли государства в экономике. В этом смысле и следует понимать бескомпромиссное высказывание Л. Мизеса: «Производство может направляться либо рыночными ценами, либо правительственным советом по управлению производством. Третьего решения не существует. Невозможна третья социальная система, которая была бы ни социалистической, ни капиталистической».